В участившихся в последнее время дискуссиях о роли главного архитектора города один из краеугольных вопросов — может ли руководитель архитектурного управления продолжать заниматься проектированием. Между тем в Москве исторически на службу государству призывались прежде всего успешные архитекторы, которым выполнение административных обязанностей не мешало заниматься привычным ремеслом. Главным зодчим столицы принадлежит авторство многих знаковых проектов, и сегодня эта традиция может и должна быть продолжена.

Есть мнение, что люди, пришедшие в чиновники из коммерции, особо опасны, поскольку более склонны к коррупции. Я сам пришел на госслужбу после многих лет успешного частного бизнеса и считаю, что все наоборот: состоявшиеся бизнесмены, уже заработавшие свой финансовый капитал, к коррупции склонны в наименьшей степени и гораздо лучше замотивированы зарабатывать отныне капитал репутационный. Бизнесмен живет куда более комфортной жизнью, чем госслужащий. Но с точки зрения архитектурной мотивации позиция главного архитектора гораздо ярче и мощнее, чем позиция руководителя собственной мастерской. Она дает возможность не только решать текущие задачи развития города, но и принимать участие в самых значимых проектах своего времени и задавать глобальные тренды. Именно это мои предшественники демонстрировали на протяжении последних 100 лет.

Когда обязывает положение

Читайте также: Новости Новороссии.

На самом деле 100 лет назад должности главного архитектора города не существовало. Первой проектной организацией советского времени, развившей еще дореволюционную идею о том, что в крупных городах необходимо иметь авторитетный архитектурный орган, стала Архитектурно-планировочная мастерская Моссовета по перепланировке центра и окраин Москвы, организованная в 1918 году. Ее возглавили признанные мастера — Алексей Щусев и Иван Жолтовский.

Под их руководством началась разработка первого социалистического генерального плана «Новая Москва». И хотя после этого различные архитектурные ведомства начали стремительно множиться, так сложилось, что Жолтовский сконцентрировал в своих руках руководство большинством из них. В 1920-е негласно именно он был главным архитектором Москвы: авторитет знаменитого зодчего компенсировал отсутствие единого архитектурного центра и единой архитектурной политики. Он был и тем, и другим.

Так, выступив автором планировки и главным архитектором Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставки (ВСХВ), проходившей на территории нынешнего парк им. Горького в 1923 году, Жолтовский построил для нее авангардный во всех отношениях павильон «Машиностроение» в виде шестигранника — единственное сохранившееся до наших дней здание ВСХВ. Возможно, потому, что павильон был одним из немногих, полностью сделанных из железобетона: кому, как не главному, хотя и неофициально, архитектору столицы было экспериментировать с новыми технологиями.

Между властью и народом

Официально позиция главного архитектора города в Москве была учреждена в 1932 году в связи с изменением парадигмы градостроительной политики: с изучения технических и инженерных аспектов развития города акцент перенесся на проектирование цельных художественных ансамблей. Москва как столица «работала» парадной витриной государства — как для своих граждан, так и для иностранцев. Соответственно, возникла необходимость в создателе этих представительных ансамблей — архитекторе.

Всего в течение советского периода в Москве сменилось семь главных архитекторов. Можно считать их наследие спорным, но все они оставили свой след и в архитектурном облике Москвы, и в ее планировке. Будучи фактически менеджерами, призванными обеспечить реализацию идеологических установок действующих политических лидеров, главные архитекторы одновременно формировали сам язык, на котором нужные идеи доносились до народа. И делали это через конкретные проекты, оставаясь руководителями творческих мастерских. Более того, исследователи признают, что в довоенные годы архитектор-творец явно доминировал над архитектором-администратором.

Сергей Чернышев, возглавив отдел планировки Москвы (1935–1941), продолжил работу над обликом парадной столичной магистрали — улицы Горького (нынешней Тверской), которой он посвятил много лет творчества, и над проектами ее площадей: Пушкинской, Советской, Маяковского и площади Белорусского вокзала.

Дмитрий Чечулин, занимая пост главного архитектора и председателя Архитектурного совета (1945–1949), утвердил и реализовал проект гостиницы «Пекин», которая стала провозвестником целой серии московских высотных зданий, включая «семь сестер». Одну из них — на Котельнической набережной — спроектировал и построил тот же Чечулин.

А в 1951 году был создан «Моспроект», часть мастерских которого существуют до сих пор — на тот момент три из них возглавили Александр Власов, Иосиф Ловейко и Михаил Посохин. Эти заслуженные профессионалы с 1950 года последовательно становились главными архитекторами Москвы, не оставляя проектного ремесла.

Власов, будучи на государственном посту, руководил застройкой Юго-Западного района и спроектировал Большую спортивную арену в «Лужниках» (тогда — стадион им. В. И. Ленина). А главное наследие Посохина, навсегда изменившее облик Москвы и ставшее неотъемлемой его частью, — проспект Калинина (современный Новый Арбат) и Дворец Съездов в Кремле.

На службе идее

Как мы видим, хотя формально главный архитектор города исторически должен был играть роль медиатора между властью и проектной деятельностью, а также ее координатора, выполняя скорее технические, чем творческие задачи, по факту эту должность занимали те, кто не только не был далек от архитектурного творчества, но и лучше других понимал его суть; мог задумывать и реализовывать проекты, которые наглядно, а не в теории определяли направления для дальнейшего развития. Это не было их обязанностью, но было призванием. Которое в то же время приносило неплохой доход.

Сегодня главный архитектор по закону не может оставаться бизнесменом, однако по-прежнему ничто не мешает ему заниматься творчеством. И я принимаю это возможность с благодарностью, потому что могу инициировать проекты абсолютно другого уровня и добиваться при этом иного качества.

Это и парк «Зарядье», и реконструкция арены в Лужниках, в которой я участвовал как художественный руководитель коллектива, и новая доминанта этого спортивного парка — Центр художественной гимнастики. Заказчик предложил возглавить проектирование, и я согласился, поскольку задача для меня интересная — как и все, связанное со спортивными объектами.

Как итог — достроенный в этом году ЦХГ украсил обложку новой версии ARCHICAD — программного обеспечения для проектирования в BIM — и будет в том числе представлять Россию на Всемирном фестивале архитектуры в Амстердаме. И несмотря на то что во всех этих случаях авторские гонорары были бы законны и логичны, я принципиально работал над ними на безвозмездной основе. Если ты главный архитектор, то мотивация и амбиция должны заключаться в зарабатывании не денег, а репутации и удовлетворенности от собственной деятельности. Это преемственность, ставшая традицией. Деньги вообще далеко не лучшая мотивация: я убежден, что самых выдающихся результатов люди достигают, когда работают «за идею». Это и значит служить своему городу. 

Об авторах

И главный, и архитектор: когда госслужба и ремесло совместимы

Сергей Кузнецов
главный архитектор Москвы
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.
Источник